Содержание раздела

Матч смерти


Матч смерти — футбольный матч, сыгранный в оккупированном фашистами Киеве летом 1942 года между советской и немецкой командами. Ряд футболистов-киевлян был расстрелян; по слухам, за отказ проиграть встречу.

Прежде чем рассказать про сам матч смерти, углубимся немного в предысторию. В 1941 году, когда

Матч смерти — футбольный матч, сыгранный в оккупированном фашистами Киеве летом 1942 года между советской и немецкой командами. Ряд футболистов-киевлян был расстрелян; по слухам, за отказ проиграть встречу.

Прежде чем рассказать про сам матч смерти, углубимся немного в предысторию. В 1941 году, когда у немцев получилось захватить Киев, в столице Украины осталась большая группа футболистов. Это были Николай Клименко, Игорь Кузьменко, Николай Коротких, Михаил Гончаренко, Виктор Сухарев, Николай Трусевич, Владимир Балакин, Михаил Мельник, Михаил Путистин, Михаил Свиридовский. Как утверждается, игроки были задействованы при строительстве оборонительных строений и не смогли впоследствии выбраться из осады. Во время фашистской оккупации в Киеве господствовал голод. Но по знакомству футболистам удалось устроиться рабочими на хлебозавод №1. Работали командой — так же, как когда-то играли. Чтобы отвлечься от тяжелой работы и не лишиться спортивных навыков, каждый день после работы футболисты играли во дворе завода и много тренировались.

Вот что случилось дальше …

Свою новую команду ребята назвали «Старт». Но каждый киевлянин знал, кто они такие. Ведь до войны киевское «Динамо» так же ярко играли, как и в наши дни. Знали это и фашисты, но до поры до времени не трогали, не видя в игроках никакой угрозы. Спустя год, летом 1942 года, немецкое командование решило разнообразить культурную жизнь захваченной столицы и открыло на Большой Васильковской улице «украинский» стадион. Впрочем, для советских граждан вход был воспрещен.

Потом вспомнили о команде «Старт». А на закрытый до этого стадион было разрешено приходить всем. Пусть поглядят на разгром своих бывших кумиров.

Первая игра состоялась 5 июня 1942 года. Украшением торжественного открытия стадиона был футбольный матч. «Старт» победил со счётом 7:2 украинскую команду «Рух». Остальные игры с участием «Старта» проходили на стадионе «Зенит», что на улице Керосинной

21 июня «Старт» — сборная венгерского гарнизона — 6:2.

5 июля «Старт» — сборная румын — 11:0.

12 июля «Старт» — команда военных железнодорожников — 9:1.

17 июля «Старт» — воинская команда «PGS» — 6:0.

19 июля «Старт» — «MSG.Wal.» (Венгрия) — 5:1.

26 июля «Старт» — «MSG.Wal.» — 3:2.

Затем против советских футболистов играла команда «Flakelf» (сборная немецких зенитчиков).

Первая встреча состоялась 6 августа 1942 года. «Старт» выиграл с разгромным счётом 5:1.

Через три дня немцы устроили матч-реванш, сколотив усиленную команду. Перед началом игры игроки поприветствовали друг друга. Немцы: «Хайль!», киевляне: «Физкульт — привет!». Первый мяч забили немцы. Потом Иван Кузьменко дальним ударом сравнял счёт, и ещё в первом тайме два гола забил Макар Гончаренко. Второй тайм проходил в равной жёсткой борьбе. Немцы забили два гола и сравняли счёт, но затем «Старт» вырвал победу 5:3. Именно этот поединок в Советском Союзе позднее стали называть матчем смерти, по завершении которого футболисты якобы были расстреляны. Говорили, что перед матчем в раздевалку футболистов Динамо вошел немецкий командир, наблюдавший за матчем. И в жёсткой форме угрожая лагерями и расстрелом приказал проиграть.

За забором, с правой стороны, находилась раздевалка, дверь которой была открыта, и я зашел внутрь. В комнате находились: Н. Трусевич, надевавший свитер, А. Клименко сидел уже в форме, ел хлеб, отламывая кусочки, и ещё один, которого я не знал, шнуровал бутсы. В этот момент зашёл офицер и выгнал меня из раздевалки. О чём он разговаривал с футболистами, останется тайной навсегда. О. Ясинский.

Возможно, дело обстояло несколько иначе. Просто к 25-летию Победы с подачи КГБ, ЦК КПСС и лично Леонида Брежнева была развернута пропаганда по восстановлению исторической справедливости. Тогда посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза диверсанту НКВД Ивану Кудре, погибшему в киевском подполье. После долгих расследований были реабилитированы и футболисты команды »Старт», которых после войны долгое время вызывали на допросы в КГБ чуть ли не как изменников родины. Теперь они стали героями. Динамовцы Н. Трусевич, А. Клименко, И.Кузьменко и М. Коротких были посмертно награждены медалью »За отвагу», а оставшиеся в живых футболисты »Старта»: Б. Балакин, Н. Гончаренко, Н. Мельников, М. Пустынин, В. Сухарев и Н. Свиридов, были награждены медалью »За боевые заслуги».

Оккупанты, предчувствуя свое поражение на футбольном поле, не хотели унизить свою армию. Поэтому матч был организован на маленьком стадионе »Зенит», находящемся далеко от центра города. Но несмотря на планы фашистов, киевские болельщики набили стадион до отказа — стояли в проходах, на деревьях. Эта встреча вызвала порыв патриотизма у советских людей. На стадионе бушевали совсем не футбольные страсти. Все повернули так, будто происходит сражение между командами Вермахта и Красной Армии. У большинства болельщиков был кто-то на фронте. Стадион ревел, раздавались антифашистские выкрики. Немцам это не понравилось, они арестовали многих буянов и фанатов-болельщиков, стреляли из автоматов и пистолетов в воздух…

Но после того как матч закончился, немцы не арестовали ни одного футболиста. Доказательством служит то, что после футбольной встречи »Flakelf» — »Старт» киевская команда провела еще два матча. Один — с тем же »Flakelf», она состоялась 9 августа 1942 года, и вторую — с командой »Рух», в составе которой были работники украинских органов власти и рабочих местных фабрик. Оба матча »Старт» выиграл. Футбольные встречи »Старта» закончились только осенью, когда пошли дожди.

Так что же произошло на самом деле и откуда взялась легенда о ‘матче смерти’, по которой вся выигравшая команда якобы была расстреляна немцами?

Вот что говорил об этом Ю. Краснощок:

«Во время фашистской оккупации, работая на телефонной станции, я слышал от немцев, а также от украинских полицаев, что динамовцев арестовали не за победу в матче, а за то, что они, работая на хлебозаводе N 1, набросали в муку, из которой выпекали хлеб для немецких организаций в Киеве, битое стекло. Были арестованы многие рабочие хлебозавода, в том числе четыре динамовца — Трусевич, Клименко, Кузьменко и Коротких. О том же впоследствии мне рассказал мой знакомый сотрудник госбезопасности. Да и бывший председатель киевской управы Леонтий Форостовский в своей книге »Київ пiд ворожими окупацiями» о расстреле команды ничего не пишет.

Следует отметить, что из шестнадцати футболистов »Старта» оккупанты расстреляли только четверых, и все они были лейтенантами НКВД. Так уж повелось в советском футболе: игроки команды »Локомотив» получали зарплату как машинисты, футболисты »Динамо» — как сотрудники НКВД. Это и послужило главной причиной их ареста. Кто же, как не офицеры НКВД могли подозреваться в терроризме. Но упомянутые четыре футболиста как раз не были причастны к этой диверсии».

На защиту арестованных киевских динамовцев стали их соперники — немецкие и венгерские футболисты. У немецких спортсменов еще сохранились идеалы честной спортивной борьбы, ведь прошло не так уж много времени с тех пор, как они устраивали XI Всемирную спортивную Олимпиаду в Берлине в 1936 году. Они не верили, что такие талантливые футболисты станут бросать стекло в хлеб, предназначенный для военных госпиталей, раненых и медперсонала, для женщин, мобилизованных фашистами для работы в оккупационной администрации страны. И возможно, получилось бы избежать расстрела киевских футболистов. Но после поджога завода спортинвентаря »Спорт», где ремонтировались сани для немецкой армии, гестапо расстреляло более половины работников этого небольшого заводика и ликвидировало 200 заложников в Сырецком лагере. В эту группу попали и четверо динамовцев…

Первыми о гибели киевских футболистов сообщили

«ИЗВЕСТИЯ»

Уже на десятый день после освобождения украинской столицы, 16 ноября 1943 года, военный корреспондент газеты Евгений Кригер в статье «Так было в Киеве…» описал жизнь киевлян при немцах со слов очевидца Дмитрия Орлова. Расстрелу футболистов уделено несколько строк: «Дмитрий Орлов привел нас к другой улице, Короленко, к дому №31 или 33, где помещалось гестапо и рядом гараж. Гараж под немецким конвоем строили юноши, в которых влюблена была вся молодежь Украины. Этих юношей знали в Москве, во всех городах, где устраивались спортивные состязания, во Франции, где юношей встречали овациями, В них видели молодость и силу Советской страны. Это были игроки футбольной команды киевского «Динамо». Долгое время они скрывались от немцев. Надо было жить, спасаться от голода. Они устроились работать на 1-й киевский хлебозавод. Их обнаружили немцы, загнали в подвалы гестапо. Орлов видел, как они строили под стражей гараж, потом их заставляли асфальтировать улицу перед домом гестапо. Когда работа была закончена, всех юношей расстреляли. В Киеве рассказывают, что известный всей стране вратарь Украины Трусевич перед смертью поднялся навстречу немецким пулям и крикнул: «Красный спорт победит! Да здравствует Сталин!»

Сомнений не оставалось: фашисты уничтожили популярную, самобытную, любимую народом команду. О футбольном матче с немцами автор не упоминал, о причинах трагедии не распространялся. Не знал или… Об этом позже.

На повисшие в воздухе вопросы ответила на следующий день, 17 ноября

«КИIВСЬКА ПРАВДА»

Бежавшие из Сырецкого лагеря узники рассказали журналисту печальную историю, умышленно или по незнанию скрытую военкором «Известий». По словам очевидцев, арестовали и уничтожили команду после выигранного матча у немцев. «Футболисты явились на матч, как на боевое испытание, — писала газета. — Они решили: раз не удается пока разбить немцев на поле боя, мы побьем их на футбольном поле.

С этой мыслью вышли на матч наши спортсмены… Это был больше, чем матч, это была схватка между самовлюбленными, напыщенными насильниками и плененными, но не покоренными советскими людьми. Динамовцы вдребезги разбили отборную немецкую команду. Десятки тысяч людей были свидетелями позора немцев и торжества наших спортсменов…

Этот матч стал последним в жизни динамовцев. Их сразу арестовали, а 24 февраля 1943 года на глазах всего лагеря во время очередного массового расстрела 42 человек убили и прославленных футболистов».

Вопросы остались. За что расстреляли? Если за победу, знала команда о последствиях? И еще один, имеющий значение разве что для всеядных любителей, — с каким счетом закончилась игра? Ответила через девять дней, 26 ноября,

«СОВЕТСКАЯ УКРАИНА»

Петр Северов в статье «Последний тайм» передает читателям «установку» на игру сделанную начальником концлагеря Паулем Радомским, киевской команде: «Вы будете биты, конечно… Жестоко биты… Чем энергичнее вы будете сражаться, тем лучше. Матч должен быть интересным. Наши победят. Помните чувство меры Я повторяю: немцы должны победить».

В словах коменданта — прозрачная, не оставляющая сомнений угроза. Киевляне, игнорируя ее, разгромили врага — 5:0. Описан первый гол: «Сильным косым ударом Кузьменко бьет по воротам. Хваленый вратарь в отчаянии опускает руки». Сразу после игры динамовцев отвезли в концлагерь и выстроили в шеренгу. Последние минуты их жизни, изложенные Северовым, передаю с небольшими купюрами: «Из легковой машины выходит Пауль Радомский, беспощадный, постылый палач. Он останавливается перед вратарем Трусевичем, долго смотрит на него неподвижными туманными глазами:

- Как вы посмели… Я спрашиваю… как вы посмели… победить?.. Значит, вырешили опозорить в лице наших спортсменов немецкую расу?..

Радомский вытащил пистолет

 - Приказываю всем лечь лицом вниз.

…Грянул первый выстрел, второй, третий…»

Сколько было выстрелов? Автор умалчивает. Заключительный направлен в Николая Трусевича. Последние слова вратаря, по версии Северова, не имеют ничего общего с опубликованными десятью днями ранее в «Известиях»: «И все-таки победа будет за нами. Вы не убьете ее, собаки, мы победим!» Имя вождя упомянуть он не успел.

Завершалась статья пророческими словами: «Когда отгрохочет война, мы еще увидим их на киевском стадионе. В бронзе и мраморе они будут стоять живыми среди живых».

Говорят очевидцы…

Владимир Ногачевский, ветеран дубля “Динамо”:

“Я устроился на фабрику ювелирных изделий Дюндикова. На фабрике собралось немало таких, как я, молодых ребят, увлекающихся спортом. Мы создали футбольную команду “Рух”. А всего в городе существовали четыре футбольные команды…”

Макар Гончаренко:

«Форма у нас была, как у сборной СССР, — красные майки и гетры, белые трусы. Разговоры о том, что мы ее специально подготовили к поединку с летчиками и зенитчиками, — брехня. Просто у нас другой не было. Какую Трусевич раздобыл в самом начале, в такой все время и выступали, безо всякого подвоха».

Владимир Ногачевский:

«Все матчи обычно судил немецкий военнослужащий по имени Эрвин, который, как мне кажется, имел соответствующее образование и квалификацию.

Матчи проходили в товарищеской обстановке. Конфликтов между игроками не возникало. За все игры я припомню только один случай, когда немецкий игрок в игровой ситуации грубо толкнул нашего футболиста, за что был сразу же судьей удален с поля».

Об игре 9 августа : «Как и все матчи, этот матч прошел в товарищеской обстановке».

Михаил Свиридовский.

«Матч с летчиками протекал следующим образом. На матч приехал генерал, привез букет цветов, апельсины, лимоны, шоколад…

Сыграли первый тайм 2:1 в их пользу. У них появилось чувство превосходства. Мы, видя такое положение, решили выбить несколько их игроков из игры. Одному колено перебили, он ушел с поля… Генерал выкрикивал, что это бандиты, играют грубо, некультурно…»

Сын Михаила Путистина Владлен

«После игры 9 августа наши футболисты победу отметили: выпили в закусочной и закусили. Самогон кто-то из болельщиков принес… Долго сидели, разговаривали. Возвращались через рынок «Евбаз»… Денег ни у кого ни копейки. Паша Комаров зубы торговкам заговаривал и меня дармовыми пирожками угощал. У одной возьмет, у другой: «В долг», — успокаивал их.

Помню, около кинотеатра «Ударник» Алексей Клименко сцепился с полицейским. Немец его за сорочку схватил, хотел отвести в гестапо, но не удержался, упал. Стрелять из автомата не решился — людно было на улице. Так Клименко и утек. Отец на следующий день зашел к нему узнать, как и что. Тогда пронесло…»

Валентин Федоров, бывший футболист ленинградского “Динамо”, участник футбольного матча в блокадном городе летом 1942 года:

“Узнал от родственников погибших киевлян, за что их покарали. Не за выигранный матч у немцев их посадили, а за муку, которую они тайком выносили с комбината. Узнав об этом, хозяин пожаловался властям. И не убили их за свое поражение немцы. Четверо — Николай Трусевич, Иван Кузьменко, Алексей Клименко и Николай Коротких — погибли случайно. Как свидетельствовал очевидец-лагерник, однажды кто-то из заключенных бросил камень в собаку коменданта лагеря. Взбешенный эсэсовец приказал построить узников и, не установив виноватого, отсчитал каждого пятого, которых и расстреляли. Среди них оказалось четверо динамовцев”.

Юрий Краснощек:

 “Во время фашистской оккупации, работая на телефонной станции, я слышал от немцев, а также от украинских полицаев, что динамовцев арестовали не за победу в матче, а за то, что они, работая на хлебозаводе №1, набросали в муку, из которой выпекали хлеб для немецких организаций в Киеве, битое стекло. Были арестованы Трусевич, Клименко, Кузьменко и Коротких. О том же впоследствии мне рассказал знакомый сотрудник госбезопасности… Следует отметить, что из шестнадцати футболистов “Старта” оккупанты расстреляли только четверых, и все они были лейтенантами НКВД… Это и послужило главной причиной их ареста. Кто же, как не офицеры НКВД, могли подозреваться в терроризме. Но упомянутые четыре футболиста как раз и не были причастны к этой диверсии. НКВД их просто подставило”.

В.Ногачевский:

“Через несколько дней на хлебозавод приехали гестаповцы: в мешках с мукой обнаружили битое стекло. Диверсия! Многих рабочих, футболистов в том числе, забрали в концлагерь “Мышеловка”.

Валентин Волков, до войны выступал за футбольные команды “Желдор” и “Рот фронт”:

“В действительности истинной причиной расстрела некоторых футболистов “Динамо” стал отнюдь не их выигрыш у немецкой команды. Мое утверждение основано на рассказах очевидцев трагедии. Вскоре после войны, в 1946 году, в Москве я встретился со своим давним киевским приятелем Володей Балакиным. Он, непосредственный участник матча с командой “Люфтваффе”, был первым человеком, который поведал мне правду об истинной причине расстрела динамовцев. А дело было так. Бригада рабочих концлагеря на Сырце, среди которых находились и наши футболисты, копала траншею. И когда на одного из рабочих вдруг набросилась собака, тот, недолго думая, ударил ее лопатой по голове… И надо же такому случиться, хозяином собаки оказался комендант лагеря! На следующее утро он выстроил всех, кто копал ту злополучную траншею, и дал им команду рассчитаться на “первый-второй”. “Первые”, роковые номера пришлись на Колю Трусевича, Ваню Кузьменко и Лешу Клименко… Правдоподобность этой версии расстрела динамовцев подтвердил еще один мой хороший знакомый — участник той “переклички”, киевский динамовец Федор Тютчев. Ему повезло — в “перекличке” он оказался вторым ”.

Владимир Ногачевский:

«Заключенные работали в городе. Однажды в такую бригаду включили Трусевича, Кузьменко и Клименко. Им приказали асфальтировать двор у здания гестапо на улице Короленко, 33. Родственники узнали об этом, приготовили свертки с едой и положили невдалеке от места, где они работали. В это время во двор вышел начальник концлагеря Родомски с овчаркой на поводке. Собака унюхала запах съестного, начала теребить пакеты. Заключенные попытались ее отогнать. Родомски моментально поднял тревогу: бунт! Прибежала охрана, всех вернули в лагерь, уложили на землю лицом вниз и каждого третьего расстреляли… Кузьменко и Клименко погибли. А Коля Трусевич не попал в роковые третьи — он просто приподнялся на локте посмотреть, не миновала ли его беда. И получил пулю в затылок…»

Валентин Щербачев

«Динамовцы погибли год спустя после так называемого матча смерти. Большинство из них работали грузчиками на хлебозаводе № 1 по улице Дегтяревской (это самый старый хлебозавод в Киеве). Некоторым членам бригады грузчиков казалось, что они могут дополнительно зарабатывать на своих земляках.

Так как в оккупированном городе жилось голодно, люди охотно покупали муку, масло, яйца и другие продукты, вынесенные с завода. В 1943 году кражи заметно участились, после чего немцы собрали рабочих завода и отвезли всех в гестапо на улице Владимирской. Здесь оказались и футболисты «Динамо»

Футболистов продержали в гестапо примерно три недели, затем перевезли в Сырецкий концлагерь, где они содержались в достаточно сносных условиях. Трусевича, Кузьменко и Клименко использовали в качестве чернорабочих. Путистин вместе с Тютчевым и Комаровым работал электромонтером. Свиридовский и Гончаренко сапожничали в мастерской на улице Мельникова, ремонтировали обувь охранников-полицаев. Перевели их из лагеря в отдельное здание. Там и жили под присмотром своих клиентов. Всем заключенным разрешали свидания с родственниками. Жена Путистина три раза в неделю носила мужу передачи. Так продолжалось несколько месяцев. А в феврале троих расстреляли…

Вот как рассказывал о гибели футболистов 29 ноября 1943 г. заключенный Сырецкого концлагеря И. Бродский (был в команде узников, сжигавших трупы в Бабьем Яру, 29 сентября 1943 г. вместе с группой заключенных бежал. В декабре 1943 г. ушел в Красную армию и погиб на фронте в 1944-м), свидетель расстрела:

«В лагере была выездная команда заключенных, которая работала на Короленко, 33 — гестапо. Помню, это было в феврале месяце 1943 г. Эту команду привезли поздно вечером в лагерь. Заявили, что заключенные привезенной команды хотели убить немца, за это на Короленко расстреляли 5 человек, а сейчас за это же преступление будет расстреляно еще 20 человек, что и было сделано. Немцы отобрали 20 человек, среди которых были и футболисты Киевской команды «Динамо» Трусевич и Клименко, и тут же их всех перед строем расстреляли».

1971 год. Выдержки из рапорта оперуполномоченного КГБ майора N. на имя председателя Комитета госбезопасности Украины генерал-полковника В.В.Федорчука:

«Обращаясь к Вам с настоящим рапортом, я имею в виду ненужную, на мой взгляд, спекуляцию мифическим «подвигом» футболистов киевского «Динамо» в годы Отечественной войны.

Начало шумихи вокруг этого коллектива футболистов, физически здоровых людей, мастеров спорта, уклонившихся (будем называть вещи своими именами) от службы в рядах РККА и оставшихся проживать в оккупированном фашистами Киеве, положили Петр Северов и Наум Халемский…

Совершенно очевидно, что футболисты остались проживать на оккупированной территории, не предприняв попыток отойти с отступавшими частями Красной Армии, в рядах которой их присутствие было столь необходимо в тяжкий для Родины час.

Затем они охотно поддержали инициативу изменников Родины из представителей городской управы, которые при покровительстве оккупационных властей создали из оставшихся в Киеве спортсменов клуб мастеров спорта, а из футболистов — сборную команду города, в которую вошли игроки команд-мастеров «Динамо» и «Локомотива».

При наличии таких данных, все то, что до сего времени было сделано в плане прославления бывших футболистов киевского «Динамо» в печати и кино, мне представляется серьезной ошибкой… На территории стадиона «Динамо» готовится гранитный памятник «героям-футболистам, отдавшим свою жизнь за честь и независимость нашей Родины».

Даже если отбросить все, что было сказано выше, а принять во внимание один факт сооружения памятника людям, которые вместо того, чтобы воевать, играли в футбол с оккупантами, намерение поставить такой памятник кажется нелепостью, оскорблением ратных подвигов тех, кто в тяжкие годы сражались на фронте, а также надругательством над святой памятью тех, кто в этой борьбе погиб за светлое будущее человечества.

Обращаясь к Вам, как к члену ЦК КП Украины, со своим мнением по этому вопросу прошу, если Вы сочтете мои сомнения обоснованными, информировать инстанции о нецелесообразности сооружения памятника футболистам на территории киевского стадиона «Динамо».

Петр Иванович Денисенко, заслуженный мастер спорта:

«Пока я и тысячи моих товарищей, голодные и холодные, мокли в грязных окопах под фашистскими пулями, где-то глубоко в гитлеровском тылу мои соотечественники, молодые и здоровые парни гоняли мяч с теми, кто захватил нашу землю, пытается меня уничтожить и против кого я воюю в нечеловеческих условиях. Позвольте, как я должен относиться к подобному? Уж во всяком случае не рукоплескать!»

Дело о матче смерти, сыгранном футболистами Украины и фашистской Германии летом 1942 года, возбужденное прокуратурой Гамбурга еще в 1974 году, недавно было окончательно закрыто следователями. По словам пресс-секретаря гамбургской прокуратуры Рюдегера Баггера, следственная комиссия досконально изучила данные, предоставленные не только украинской стороной, а также материалы, изъятые у съемочной группы первого канала немецкого телевидения ARD

«Представители немецкой юстиции имели возможность говорить со свидетелями, которые во время матча были еще детьми», — цитирует Баггера радиостанция. Немецким следователям удалось выяснить обстоятельства смерти украинских игроков. Рюдегер Баггер объяснил: «Удалось выяснить, что игроки Николай Трусевич, Иван Кузьменко и Алексей Клименко погибли спустя большой промежуток времени после игры, а точнее — весной 1943 года в концлагере на Сырце. Их расстреляли по указанию коменданта лагеря. Таким образом, их смерть никак не связана с исходом той игры». Доказать же существование офицера-эсэсовца, который угрожал игрокам до сих пор не удалось.

В 1965 году Президиум Верховного Совета РСФСР наградил оставшихся в живых участников матча смерти медалями «За боевые заслуги». Погибшие были отмечены медалями «За отвагу». Таким образом футбольная победа приравнялась к воинскому подвигу на поле боя. А на стадионе «Динамо» в Киеве был установлен монумент, посвященный подвигу бесстрашных футболистов.

С полной нагрузкой работал беспроволочный телефон — народная молва. С возобновлением союзных турниров надо было как-то объяснить отсутствие в киевской команде ведущих футболистов.

Ничего не объяснили, разве что позволили писателям и киношникам раскручивать попавший по недосмотру на газетные полосы миф. Произведения художественные, ни к чему не обязывают, доля вымысла неограниченна: хочешь верь, не хочешь… Только через 23 года, в 65-м, процедили сквозь зубы указ о награждении. Текст его даже «Советский спорт» и «Футбол» не опубликовали. Отметили живых и мертвых скромно, обычными фронтовыми медалями. Причем не всех. Тютчеву, например, не досталась. Не потому ли, что, стоя в одной шеренге с расстрелянными товарищами, не стал третьим. Вот если бы погиб, дело другое, нашли бы место на гранитном памятнике, открытом почти через три десятилетия — в 1971 году. Незавидная у них судьба: и при немцах жили с клеймом «подозрительные», и при советской власти. Посчитав себя оскорбленным, Михаил Путистин отказался от медали и на церемонию награждения не явился.

Заметьте, и после официального полупризнания не удосужились журналисты расспросить оставшихся в живых о том, что было и как. Говорить правду не могли, лгать, наверное, не пожелали. Многочисленные «интервью» давали в другом месте. Тщательно запротоколированные, надежно были спрятаны от посторонних глаз в папки под грифом «секретно».

С позиции господствующей идеологии отношение властей к жизни и деятельности киевских футболистов на вражеской территории объяснимо. А с общечеловеческой? Что было делать брошенным на произвол судьбы и не сумевшим выбраться из окружения людям? Футбол стал для них способом выживания. Отрабатывать свой хлеб приходилось в матчах с оккупантами. Имеем ли мы моральное право осуждать людей? Не суди да не судим будешь.

Мы все об одной стороне медали. Есть другая. Вряд ли футболисты осознанно, намеренно превратили матчи с немцами в оружие сопротивления. Объективно, по сути, так оно и было. В тот тяжелый, отмеченный серьезными неудачами на фронтах год разгромные победы над фашистами, пусть и на футбольном поле, воодушевляли людей, поднимали дух, вселяли надежду. Каждый раз, выходя на матч с немцами, ребята проявляли мужество: какие могли быть гарантии, что обозленные унизительными поражениями под рев, улюлюканье и оскорбительные выкрики киевской части трибун немцы не отомстят простым привычным способом?

Мы должны, обязаны помнить всех, погибших и выживших, и склонить перед ними головы.

Нашёл интересные комментарии. Вот можно почитать, якобы от самих свидетелей событий:

«Включусь в разговор. Не сыр-бора ради, да и у самой нет ответов на некоторые вопросы, как к примеру-почему они не были на передовой.

Мой дед не был прямым участником событий, но, думаю, знал абсолютно всех участников матча. Он не был футболистом, хотя начинал спортивную карьеру как таковой. Просто природные данные говорили о том, что есть вид спорта, которому он прямо соответствует-десятиборье. Когда учредили титул заслуженного мастера спорта-дед был в первой пятерке. Динамовец. Полковник. Киевлянин.

Теперь переходим прямо к военным событиям. Тут возьму и включу отрывки из воспоминаний дяди /неопубликованные нигде, личный архив/.

Отец с первого дня войны ушел на службу в Красную армию. Дядя Шура принял под командование один из участков линии обороны Киева.

Когда в скором времени стало ясно, что Киеву не устоять, началась массовая эвакуация предприятий и населения. Все это сопровождалось сильным ажиотажем. Понятно, что в короткое время вывезти на безопасное расстояние огромный город со всеми жителями и предприятиями было невозможно. Хотя какое расстояние безопасное, конечно же, никто тогда толком не знал. Все это вызвало жестокую борьбу за места в эшелонах, отправляющихся на восток. Очень многим уехать не удалось. Попросту говоря, их оставляли на милость врага. Хотя по истечении времени никто с уверенностью не скажет кому было труднее оставшимся или уехавшим. Кто как устроился. Отступающие войска уничтожали мосты, здания, заводы и провиант, чтобы не достались врагу, но, к сожалению, при этом об остававшихся соотечественниках не очень думали. Некоторые из таких разрушений, как например, левая сторона Крещатика, Успенский Собор в Киево-Печерской Лавре, долгое время приписывали немцам. Что же касается людей, вынуждено оставшихся в оккупации, в дополнение к невзгодам пережитым под немцами, они на долгое послевоенное время попали под пресс подозрения. Я почувствовал это в 1958 году, когда поступал в университет и от меня потребовали подробно описать в автобиографии все мои перемещения за время отсутствия в Киеве с августа 1941 года по май 1944 года. Напомню, что меня вывезли из Киева четырехмесячным, а привезли назад трехлетним, следовательно, сам я ничего не помнил и писал со слов родных, а писать нужно было подробно и точно, потому что, если бы мой маршрут хотя бы частично пересек оккупированную территорию, тогда, наверное, меня могли бы заподозрить в сотрудничестве с немцами и мои шансы на поступление могли бы уменьшиться.

Со слов одной родственницы, доказывающей, что квартира деда была одним из сборных пунктов, тем более, что находилась в близости к стадиону Старт, который и стал местом проведения матча:

через некоторое время в квартире стала собираться немалая компания мужчин, которых, очевидно, связывали общие дела в довоенном прошлом. Тетя узнала, что все они - спортсмены, причем в большинстве это были футболисты. На протяжении некоторого времени они с большой опаской выходили на улицу, что-то обсуждали и много курили...

Через много лет стали героизировать победный футбольный матч в оккупированном Киеве. В команде киевских футболистов было много киевских динамовцев и играли они против сильной немецкой команды «Люфтваффе». В течении долгих послевоенных лет власти сильно колебались – как оценивать эту игру: как подвиг или как предательство. В конце концов партия решила, что это подвиг. Матч назвали «матчем смерти», соорудили памятник, сняли художественный фильм, вышла повесть «Последний тайм». Однако,

спортивной доблести киевских футболистов, но многим не очень нравился галапатриотический флер, которым все эти события обволакивались. Недавно я услышал одного молодого голландского историка, который глубоко изучал жизнь оккупированного Киева. Он отлично овладел украинским языком, обработал много документов и нашел много свидетелей того времени. Отмечалось, что с подобными исследованиями у отечественных историков не густо. Так вот он сделал вывод, что главной заботой и главным движителем оккупированных киевлян было – желание выжить, а героизм и борьба были делом специально организованных подпольщиков. Вот и спортсмены очень хотели выжить. Многие за это дорого расплатились. Кто жизнью, а кто – свободой. И вот уже буквально в эти дни российские кинематографисты сняли фильм с еще одной были и скептические замечания по поводу всей этой компании. Нет, никто не сомневался в героизме и версией тех событий. Теперь уже обыгрывалась очень актуальная на сегодняшний день национальная тема. В фильме большинство негативных персонажей, не считая немцев, говорят на украинском языке, а положительные – на русском. Прием давно отработанный в советском кинематографе, когда, как правило, герои, говорящие на украинском языке (а еще лучше, если на суржике), в лучшем случае отпетые простаки или вовсе дураки, а то и полные негодяи.

Более честную и объективную картину я нашел в книге Кузнецова «Бабий яр», которая в конечном итоге была запрещена. В этой книге я впервые прочитал, что был не единственный матч, а игралось много игр и не только команда с динамовцами противостояла немцам, но и команда украинских националистов «Рух». Кстати, автор писал, что в перерывах футбольных матчей устраивались легкоатлетические забеги. Тут я подумал о дяде Шуре. Судя по воспоминаниям тети Тоси, связь со своими динамовскими одноклубниками он имел, и не исключено, они сообща решили, что не мешало бы утереть нос фашистам и на беговой дорожке. Если это было так, то эти его возможные победы над фашистами, оценили четырьмя годами каторги. Но обо всем этом можно было только догадываться. В годы перестройки, когда многие стали копаться в табуированных темах, талантливый журналист историк Вахтанг Кипиани сделал на телевидении передачу об этих событиях. Оказалось, было достаточно много людей, которые собирали неизвестные подробности тех событий. Они отыскивали старые фотографии, свидетельства очевидцев и еще много чего неизвестного ранее. Очень любопытным и знаковым для меня выводом передачи была констатация упрямого нежелания оставшихся в живых непосредственных участников тех событий делать какие-либо комментарии. Из чего было сделано предположение, что у всех этих лиц была взята подписка о неразглашении. Органы власти предпочитали сами озвучивать версию, которая бы им больше подходила. И тогда мне стало понятно поведение дяди Шуры, который всячески уходил от любых разговоров на эти темы.»

Личное мнение: То, что это был миф и его развеяли, это нормально. Так как любая нормальная власть ведет пропаганду героев своего народа. Если таковых нет, то их с лёгкостью придумывают.

Вполне нормальная история для своего времени. Просто надо анализировать и понимать что и зачем делалось.


 Вернуться назад

Читайте так же:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии (0):

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.