Содержание раздела

Штурм Рейхстага


 

Штурм Рейхстага — боевая операция частей Красной Армии против немецких войск по овладению зданием германского парламента. Проводилась на завершающем этапе Берлинской наступательной операции с 28 апреля по 2 мая 1945 года силами 150-й и 171-й стрелковых дивизий 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта.

В ходе подготовки к отражению советского наступления Берлин был разделён на 9 секторов обороны. Центральный сектор, включающий в себя здания правительственных учреждений, включая имперскую канцелярию, здание гестапо и Рейхстаг, был хорошо укреплён и оборонялся отборными частями СС. Именно к центральному сектору стремились прорваться армии 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. По мере приближения советских войск к конкретным учреждениям командование фронта и армий ставило задачи на овладение этими объектами.


Днём 27 апреля задача по овладению рейхстагом была поставлена перед 11-м гвардейским танковым корпусом 1-й гвардейской танковой армии. Однако в последующие сутки танкистам не удалось её выполнить из-за сильного сопротивления немецких войск.

Действующая в составе 1-го Белорусского фронта 3-я ударная армия под командованием В. И. Кузнецова первоначально не предназначалась для штурма центральной части города. Однако в результате семидневных ожесточённых боёв именно она 28 апреля оказалась ближе всех к району рейхстага.

28 апреля

К вечеру 28 апреля части 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии заняли район Моабит и с северо-запада подошли к району, где кроме рейхстага, располагались здание министерства внутренних дел, театр Кроль-Опера, швейцарское посольство и ряд других сооружений. Хорошо укреплённые и приспособленные к долговременной обороне, вместе они представляли собой мощный узел сопротивления.

Задача по овладению рейхстагом была поставлена 28 апреля в боевом распоряжении командира 79-го стрелкового корпуса генерал-майора С. Н. Перевёрткина:

  

«3. 150-й стрелковой дивизии — одним стрелковым полком — оборона на р. Шпрее. Двумя стрелковыми полками продолжить наступление с задачей форсировать р. Шпрее и овладеть западной частью рейхстага»

«4. 171-й стрелковой дивизии продолжать наступление в своих границах с задачей форсировать р. Шпрее и овладеть восточной частью рейхстага»

Перед наступающими войсками лежала очередная водная преграда — река Шпре. Её трёхметровые железобетонные берега исключали возможность переправы на подручных средствах. Единственный путь на южный берег лежал через мост Мольтке, который при приближении советских частей был подорван немецкими сапёрами, но не обрушился, а лишь деформировался. С обоих концов мост перекрывали железобетонные стенки толщиной в метр и высотой около полутора метров. С ходу захватить мост не удалось, так как все подходы к нему простреливались многослойным пулемётным и артиллерийским огнём. Повторный штурм моста было решено предпринять после тщательной подготовки. Мощным артиллерийским огнём были уничтожены огневые точки в зданиях на набережных Кронпринцен-уфер и Шлиффен-уфер и подавлены немецкие батареи, обстреливавшие мост.

29 апреля

К утру 29 апреля передовые батальоны 150-й и 171-й стрелковых дивизий под командованием капитана С. А. Неустроева и старшего лейтенанта К. Я. Самсонова переправились на противоположный берег Шпрее.

После переправы советские части завязали бои за квартал, расположенный к юго-востоку от моста Мольтке. Среди прочих строений в квартале находилось здание швейцарского посольства, выходившее фасадом на площадь перед рейхстагом и являвшееся важным элементом в общей системе немецкой обороны. Тем же утром здание швейцарского посольства было очищено от противника ротами старшего лейтенанта Панкратова и лейтенанта М. Ф. Гранкина. Следующей целью на пути к рейхстагу было здание Министерства внутренних дел, прозванное советскими солдатами «Домом Гиммлера». Оно представляло собой огромное шестиэтажное здание, занимавшее целый квартал. Прочное каменное здание было дополнительно приспособлено к обороне. Для захвата дома Гиммлера в 7 часов утра была проведена мощная артиллерийская подготовка, сразу по окончании которой на штурм здания устремились советские бойцы. Последующие сутки части 150-й стрелковой дивизии вели бой за здание и к рассвету 30 апреля овладели им. Путь на рейхстаг был открыт.

  

30 апреля

Перед рассветом 30 апреля в районе боевых действий сложилась следующая обстановка. 525-й и 380-й полки 171-й стрелковой дивизии вели бои в кварталах севернее площади Кёнигплац. 674-й полк и часть сил 756-го полка занимались очисткой здания МВД от остатков гарнизона. 2-й батальон 756-го полка вышел ко рву и занял перед ним оборону. 207-я стрелковая дивизия переправлялась через мост Мольтке и готовилась для атаки здания театра Кроль-опера.

Рейхстаг представлял собой настоящую крепость. Окна и двери здания были заложены красным кирпичом, а для ведения пулемётного огня в кладке были оставлены амбразуры. С севера на юг площадь Кёнигплац пересекал котлован линии метро, заполненный водой. Перед фасадом рейхстага на прямую наводку были поставлены четыре батареи 105-миллиметровых и одна — 88-миллиметровых орудий. Обороняющихся поддерживали артиллерийские подразделения, танки и штурмовые орудия, расположенные в парке Тиргартен и у Бранденбургских ворот. Район рейхстага защищал 5-тысячный гарнизон.

 Предпринятая утром 30 апреля попытка с ходу овладеть рейхстагом не увенчалась успехом. Атака подразделений 756-го и 674-го полков была отражена сильным огнём со стороны рейхстага и Кроль-оперы.

Повторный штурм был назначен на 13:00. Действиям пехоты должна была предшествовать 30-минутная артиллерийская подготовка. Для её проведения была выделена вся артиллерия 674-го и 756-го полков 150-й стрелковой дивизии, часть артиллерии 171-й стрелковой дивизии и несколько артиллерийских частей корпусного подчинения. К этому времени советские сапёры расчистили и укрепили пострадавший от взрыва мост Мольтке так, чтобы он смог выдержать тяжёлую технику. Часть орудий и танков были переправлены на южный берег Шпре и нацелены непосредственно на рейхстаг. Только на прямую наводку были поставлены 89 стволов. Они должны были сыграть основную роль в разрушении укреплений и подавлении огневых точек в рейхстаге. Свободного и относительно безопасного пространства для размещения такого количества огневых средств не хватало, поэтому часть артиллерии пришлось затаскивать на второй этаж здания МВД. При необходимости к подавлению огневых средств противника могла быть привлечена вся артиллерия 79-го стрелкового корпуса — свыше 1000 стволов.

 Всё время пока шла подготовка и штурм рейхстага, ожесточённые бои шли на правом фланге 150-й стрелковой дивизии в полосе 469-го стрелкового полка. Заняв оборону на правом берегу Шпре, полк несколько суток отбивал многочисленные немецкие атаки, имевшие целью выход во фланг и тыл войскам, наступающим на рейхстаг. Важную роль в отражении немецких атак сыграли артиллеристы. В этих боях отличился командир огневого взвода артиллерии 469-го стрелкового полка И. Ф. Клочков, удостоенный позже звания Героя Советского Союза.

К полудню стрелковые подразделения под прикрытием артиллерийского огня заняли исходное положение для штурма. В 13:00 все орудия, предназначенные для поддержки пехоты, открыли огонь по рейхстагу, прилегающим укреплениям и огневым точкам. Участвуя в общей артиллерийской подготовке, по рейхстагу вёли огонь танки 23-й танковой бригады, 85-го танкового полка и 88-го тяжёлого танкового полка. Части 207-й стрелковой дивизии своим огнём подавили огневые точки, расположенные в здании Кроль-оперы, блокировали её гарнизон и тем самым способствовали штурму. Под прикрытием артподготовки батальоны 756-го, 674-го стрелковых полков перешли в атаку и, с ходу преодолев заполненный водой ров, завязали бой в траншеях и окопах перед рейхстагом.

 В 14 часов 25 минут 30 апреля 1945 года лейтенант Рахимжан Кошкарбаев и рядовой Григорий Булатов по-пластунски подползли к центральной части здания и прикрепили красный флаг к колонне у лестницы главного входа. В. М. Шатилов вспоминает:

«с моей позиции на четвёртом этаже было видно, как разбросанные по площади фигуры людей поднимались, пробегали, падали, снова поднимались или же оставались недвижимыми. И все они стягивались, словно к двум полюсам магнита, к парадному входу и к юго-западному углу здания, за которым находился скрытый от моих глаз депутатский вход. Я видел, как над ступенями у правой колонны вдруг зарделось алым пятнышком Знамя.»

По воспоминаниям Александра Бессараба одновременно через пролом в северо-западной стене рейхстага, сделанной сапёрами 171-й стрелковой дивизии, группа советских бойцов ворвалась в здание с севера.

Мы видели, как наша пехота продвигается внутри рейхстага от этажа на этаж. Каждый боец имел при себе красненький флажок или какой-нибудь кусок красной тряпки, чтобы показать «вот тут есть флажок», «тут есть флажок» (то есть обозначали таким образом захваченные этажи).

 — Александр Бессараб, участник Берлинской битвы и взятия Рейхстага

Поздно вечером 30 апреля 1945 года 1-й батальон 756-го стрелкового полка под командованием капитана С. А. Неустроева, 1-й батальон 674-го стрелкового полка под командованием капитана В. И. Давыдова и 1-й батальон 380-го стрелкового полка под командованием старшего лейтенанта К. Я. Самсонова овладели основной частью рейхстага. В штурме здания также участвовали отдельные группы под командованием майора М. М. Бондаря и капитана В. Н. Макова, танкисты 23-й танковой бригады.

Вечером 30 апреля штурмовая группа в составе старших сержантов М. П. Минина, Г. К. Загитова, А. Ф. Лисименко и сержанта А. П. Боброва под командованием капитана В. Н. Макова ворвались в здание рейхстага. Не замеченные противником, они нашли запертую дверь и выбили её бревном; поднявшись на чердак, группа через слуховое окно пробралась на крышу над западным (парадным) фронтоном здания. В 22 часа 40 минут они установили Красное знамя в отверстие короны скульптуры Богини Победы

 Потеряв верхние этажи, гитлеровцы укрылись в подвале и продолжали сопротивление, рассчитывая вырваться из окружения, отрезав находившихся в рейхстаге советских солдат от основных сил.

1 мая

Ранним утром 1 мая А. П. Берест, М. А. Егоров и М. В. Кантария при поддержке автоматчиков роты И. А. Сьянова водрузили над рейхстагом штурмовой флаг 150-й стрелковой дивизии, ставший впоследствии Знаменем Победы.

В 10 часов утра 1 мая немецкие войска предприняли согласованную контратаку снаружи и изнутри рейхстага. От Бранденбургских ворот позиции 674-го полка атаковали до 300 гитлеровцев при поддержке десятка танков. Одновременно в атаку перешли немецкие части, оставшиеся в рейхстаге. От разрывов фаустпатронов в нескольких местах здания вспыхнул пожар, который вскоре охватил весь первый этаж. Советским солдатам приходилось сражаться с противником и одновременно бороться с огнём.

Кругом дым, дым, дым. Он колыхался в воздухе чёрными волнами, обволакивал непроницаемой пеленой залы, коридоры, комнаты. Лишь незначительная часть дыма выходила наружу. На людях тлела одежда, обгорели волосы, брови, спирало дыхание.

 Когда нас из Рейхстага чуть не выбили, мы задержались на последних метрах, там внутри. Его подожгли: левая часть горела. У нас 12 раненых сгорело и задохнулось там. Обстановка была критическая.

— Василий Устюгов, участник Берлинской битвы

Бой в горящем здании продолжался до позднего вечера. Только после удачной атаки в тыл немецким подразделениям бойцам С. А. Неустроева удалось загнать гитлеровцев в подвальные помещения. Поняв бессмысленность дальнейшего сопротивления, командование гарнизона рейхстага предложило начать переговоры с условием, что с советской стороны в них должен принять участие офицер в звании не ниже полковника. Среди офицеров, находящихся в это время в рейхстаге, не было никого старше майора, а связь с полком не работала. Поэтому было принято решение направить на переговоры рослого и представительного лейтенанта А. Береста, предварительно переодев его в форму полковника. После недолгой подготовки на переговоры пошли А. Берест в качестве полковника, С. А. Неустроев как его адъютант и рядовой И. Прыгунов в качестве переводчика. Переговоры начались с предложения А. Береста о капитуляции. В ответ немецкие парламентёры заявили о готовности гарнизона сложить оружие, но при условии, что советские солдаты покинут огневые позиции. Своё условие они объяснили опасением, что разгорячённые боем красноармейцы учинят самосуд над сдающимися. Советский «полковник» категорически отверг это предложение и потребовал безоговорочной капитуляции. После этого советская делегация покинула подвал. Только ранним утром 2 мая немецкий гарнизон капитулировал.

На противоположной стороне площади Кёнигплац весь день 1 мая шёл бой за здание театра Кроль-опера. Только к полуночи, после двух неудачных попыток штурма, 597-й и 598-й полки 207-й стрелковой дивизии овладели зданием театра и водрузили над ним красный флаг, полученный от Военного совета 3-й ударной армии. Из состава гарнизона Кроль-оперы в плен сдались 850 немецких солдат и офицеров.

Многие точки над “i” в истории Великой Отечественной уже расставлены. Но белые пятна то и дело дают о себе знать. Они волнуют фронтовиков, не дают покоя военным историкам. Одно из них – Знамя Победы. Действительно ли было все так, как написано в школьных учебниках?

30 апреля, сломав сопротивление четырех батальонов фольксштурма и отборной группы СС (900 человек), преодолев железобетонные надолбы, залитые водой противотанковые рвы и проволочные заграждения, части 171-й стрелковой дивизии полковника Негоды и 150-й стрелковой дивизии генерал-майора Шатилова (79-й корпус 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта) почти одновременно ворвались в Рейхстаг. Вскоре на колоннах, на лестницах и балконах, на первом и втором этажах Рейхстага появились красные знамена — от полковых и дивизионных до самодельных.

Через несколько часов в штаб корпуса поступили первые донесения о “водружении Знамени Победы”. Правда, в донесениях — ни слова о куполе Рейхстага. Время водружения — от 13.45 до 14.25. На южной части Рейхстаг Красное знамя водрузили командиры батальонов капитан Неустроев и майор Давыдов, докладывал в 18.00 30 апреля начальник штаба 150-й стрелковой дивизии полковник Дьячков.

Жуков, обобщив многочисленные и довольно противоречивые данные, доложил Сталину, что “части 3-й ударной армии заняли главное здание Рейхстага и в 14.25 30 апреля подняли на нем советский флаг”.

 Время и дата получили “официальное” утверждение. Через два дня берлинский гарнизон капитулировал, до окончательной победы оставалось совсем немного. В суматохе и в предчувствии скорого праздника было не до учета знамен. Но примерно через месяц о них опять вспомнили. Дело в том, что Главное политическое управление РККА учредило специальную форму красного знамени и его официальный статус. Именно такое знамя, по мнению главпуровцев, могло считаться символом Победы и должно было участвовать в Параде Победы.

Рассказывает начальник политотдела 3-й ударной армии полковник (в последующем генерал-лейтенант) Федор Лисицын:

Еще до начала Берлинской операции мы узнали, что некоторые наши соседи распорядились изготовить по одному красному знамени для водружения над Рейхстагом – высшим органом государственной власти фашистской Германии. Я предложил изготовить не одно, а девять знамен – по числу стрелковых дивизий нашей армии. Военный совет одобрил предложение. Я вызвал начальника армейского Дома Красной Армии Г.Голикова: нам выпала высокая честь сшить будущие знамена Победы. Каким материалом располагаем? Решили обойтись без излишеств: шить из обыкновенного кумача, но со строгим соблюдением размеров и формы Государственного флага страны… Женщины взяли ножницы, иголки с нитками, шили и кроили. Слез не скрывали. Пожалуй, в этот момент многие из нас поняли, как близок конец этой бесчеловечной войны. Художник В.Бунтов рисовал в верхнем левом углу, у древка, серп и молот со звездой. Киномеханик С.Габов мастерил древки (в основном, из карнизов для штор) и крепил к ним полотнища.

 Одно из этих знамен (красное полотнище размером 188 на 82 см) под номером пять 22 апреля было вручено 150-й стрелковой дивизии. О таком знамени в первых донесениях ничего не говорилось.

Тем не менее, 1 мая на стеклянном куполе Рейхстага на месте бывшего немецкого флага со свастикой развевалось “нужное” знамя под номером пять. Как оно там появилось?

В начале июня политотдел армии подготовил (за подписью Ф.Лисицына) донесение за номером 0459 на имя начальника политуправления 1 БФ с изложением “последнего решающего удара по немецко-фашистским войскам”. На пяти страницах убористого текста излагалась следующая картина водружения Знамени Победы:

…-На рассвете 30 апреля знамя было передано в 756-й стрелковый полк, который наступал на Рейхстаг в первом эшелоне дивизии. А в полку – роте коммуниста старшего сержанта Сьянова из батальона капитана Неустроева. Форсировав Шпрее, воины ворвались в здание МВД (“дом Геббельса”), затем через проломы в стенах и по подземным переходам вышли к Рейхстагу и захватили лестницу главного входа В это время воины 1-й стрелковой роты грузин, беспартийный младший сержант Кантария Мельтон Варламович (Абхазская АССР, г.Ачангери), красноармеец, русский, комсомолец Егоров Михаил Алексеевич (Смоленская обл., Куднянский р-н, Богдановский сельсовет) и заместитель командира батальона по политчасти член ВКП(б), украинец, лейтенант Берест Алексей Прокопьевич (Сумская обл., Ахтырский р-н, Горяйстовский сельсовет) с боем прорвались на купол — самую высокую точку Рейхстага — и в 14.25 водрузили на нем Знамя Победы. В 15 00 капитан Неустроев был назначен комендантом Рейхстага.

 

Тут же начальник политуправления 1 БФ генерал-лейтенант Галаджев направил в Москву лаконичное донесение, где четко указал, что “водруженцами” Знамени следует считать коммуниста, лейтенанта, украинца Береста А. П.- комсомольца, красноармейца, русского Егорова М. А. и беспартийного, младшего сержанта, грузина Кантария М. В. Официальная версия родилась.

В ноябре 1961 года на закрытом совещании в Институте марксизма-ленинизма бывший член военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К.Телегин с горечью констатировал, что ситуация, связанная со Знаменем Победы, “приняла уродливый характер”. В чем же дело?

Попробуем разобраться, тем более что некоторые документы и свидетельства позволяют это сделать.

Перед тем, как идти в последнюю атаку на Рейхстаг, солдаты разрывали наволочки немецких перин, оконные шторы и все остальное, сделанное из красной ткани. Кому досталось с метр и больше, кому — с носовой платок. С этими “флажками и флагами” они и устремились к Рейхстагу. Солдаты разных полков и даже дивизий ставили свои флажки всюду — в окнах, на колоннах, в центре зала. Соответственно оформлялись и представления на звание Героев за водружение Знамени Победы.

 

Это было 30 апреля — штурм, бой, кровь и гибель. А через день — наступила тишина: Берлин капитулировал. В Рейхстаг валом повалил народ — артиллеристы, танкисты, связисты, медики, повара…- Приходили пешком, приезжали на лошадях и автомашинах…- Всем хотелось посмотреть Рейхстаг, расписаться на его стенах. Многие приносили с собой красные флаги и флажки и укрепляли их по всему зданию, многие фотографировались…- Приехали корреспонденты и фоторепортеры. Снимки попадали в газеты, и те, кто позировал, требовали потом себе звания Героя.

 

Целый год понадобился для разбирательства политотделу 3-й ударной армии и политуправлению 1-го Белорусского фронта. Только официально и только в первые майские победные дни к званию Героя Советского Союза за водружение Знамени Победы были представлены более ста человек. Со временем цифра увеличивалась. Лишь 8 мая 1946 года появился Указ Президиума Верховного Совета СССР “О присвоении звания Героя Советского Союза офицерскому и сержантскому составу Вооруженных сил СССР, водрузившему Знамя Победы над Рейхстагом в Берлине” — 1. Капитану Давыдову В.И. 2. Сержанту Егорову М.А. 3. Младшему сержанту Кантария М.В. 4. Капитану Неустроеву С.А. 5. Старшему лейтенанту Самсонову Н.Я.

 

Лейтенант Алексей Прокофьевич Берест также был представлен к званию Героя. Но вместо Золотой Звезды получил орден Красного Знамени. Вычеркнул из списка лично тов. Жуков – не любил политработников.

Все? Разобрались? Оказывается, нет.

 

Все дело в том, что, когда М.Егоров и М Кантария, руководимые заместителем командира батальона по политчасти лейтенантом А.Берестом, поднялись на крышу здания Рейхстага, над скульптурной группой “Богиня Победы” они увидели уже развевающееся красное полотнище. Вспоминает Ф.Лисицын: “С самого начала боев за Рейхстаг с воинами штурмовиков капитана С.Неустроева бок о бок сражалась группа капитана В.Макова, которая тоже имела задание водрузить корпусной флаг над зданием фашистского парламента. Эта группа, куда входили разведчики и добровольцы 136-й артбригады старшие сержанты К.Загитов, А.Лисименко, сержанты М.Минин и А.Бобров поздно вечером 30 апреля пробились на крышу Рейхстага и установили там красный флаг в одной из пробоин скульптуры”. В официальном донесении от 3 июня Лисицын группу капитана Макова не упомянул даже вскользь. Может быть, потому, что ее состав был уж очень “однороден”, и никак не вписывался в идеологические параметры нерушимого блока коммунистов и беспартийных и единства наций и народностей великого Советского Союза.

 

Чтобы разобраться, как получилось, что подвиг отважных воинов оказался в тени, вернемся к трудным дням конца апреля сорок пятого года, когда после тяжелых уличных боев части 3-й ударной армии вышли к реке Шпрее.

Попытка стрелковых батальонов с ходу захватить Рейхстаг к успеху не привела. Войска начали готовиться к новому штурму. 27 апреля в составе 79-го стрелкового корпуса было сформировано две штурмовые группы по 25 человек каждая. Первая группа под руководством капитана В.Макова из артиллеристов 136-й и 86-й артиллерийских бригад, вторая — под руководством майора Бондаря из других артиллерийских частей. Группа капитана Макова действовала в боевых порядках батальона капитана Неустроева, который с утра 30 апреля начал штурмовать Рейхстаг в направлении парадного входа. Весь день продолжались ожесточенные бои с переменным успехом. Рейхстаг не был взят. Но отдельные бойцы все же проникли на первый этаж и вывесили у разбитых окон несколько красных кумачей. Именно они и стали причиной того, что отдельные руководители поспешили сообщить по команде о взятии Рейхстага и водружении над ним в 14.25 “флага Советского Союза”. Через пару часов о долгожданном событии по радио была оповещена вся страна, сообщение было передано и за рубеж.

 

Фактически же по приказу командира 79-го стрелкового корпуса, артподготовка решающего штурма была начата лишь в 21 час 30 минут, а сам штурм начался в 22 часа по местному времени под покровом темноты. Первые советские подразделения ворвались в Рейхстаг только в 23 часа 30 апреля.

 После того, как батальон Неустроева двинулся к парадному входу, четверка из группы капитана Макова, не дожидаясь основных сил, сразу же бросилась вперед по крутым лестницам к куполу Рейхстага. Прокладывая путь гранатами и автоматными очередями, она достигла цели – на фоне огненного зарева была заметна скульптурная композиция “Богини Победы”. На ней, несмотря на беспрерывный огонь советских войск, сержант Минин водрузил Красное Знамя. На полотнище он написал фамилии своих товарищей. Затем капитан Маков в сопровождении Боброва спустился вниз и немедленно доложил по рации командиру корпуса генералу Переверткину о том, что в 22 часа 40 минут его группа первой водрузила Красное Знамя над Рейхстагом.

Командование 136-й артиллерийской бригады 1 мая 1945 года представило к высшей правительственной награде — присвоению звания Героя Советского Союза — капитана В.Н.Макова, старших сержантов Г.К.Загитова, А.Ф.Лисименко, А.П.Боброва, сержанта М.П.Минина. Последовательно 2, 3 и 6 мая командир 79-го стрелкового корпуса, командующий артиллерии 3 УА и командующий 3 УА подтвердили ходатайство о награждении.

 И здесь начинается самая некрасивая часть истории. Признать этот факт означало признать преждевременность доклада командования 150-й стрелковой дивизии о взятии Рейхстага. Поэтому подвиг группы капитана Макова предается забвению. И до сих пор правда об тех, кто первыми водрузил Знамя Победы над Рейхстагом стыдливо умалчивается официальными органами, а их героический подвиг по достоинству не оценен. Все усилия восстановить правду ни к чему не привели. Да оно и понятно. В первые годы после войны, когда у руководства страной и Вооруженными Силами стоял И.В.Сталин, любые попытки сказать действительную правду квалифицировалась как ревизия и осквернение святынь.

 

Кстати, доказать правду было совсем не трудно, так как сохранились документы, в том числе текст доклада командира 150-й стрелковой дивизии генерала Шатилова командиру 79-го стрелкового корпуса о взятии Рейхстага и водружении Красного Знамени. Он не указывает непосредственных исполнителей этого героического подвига. В итоговом донесении штаба 756-го стрелкового полка от 2 мая отмечены 6 воинов, отличившихся при штурме Рейхстага, — капитан Неустроев, лейтенант Печерский, старшие сержанты Сьянов и Талак, младший сержант Глотов и рядовой Кабулов. Как видим, ни М.Егорова, ни М.Кантария среди отмеченных нет. Хотя, судя по всему, воевали они достойно и не случайно 4 мая 1945 года командованием дивизии были представлены к награждению орденом Красного Знамени. И не их вина, что они оказались вовлечены в спектакль, имевший цель скрыть провинность командования.

Характерно, что свидетельства капитана Неустроева были фактически полностью проигнорированы. Он говорил, что в третьем часу ночи 1 мая в Рейхстаг со стороны триумфального входа привели со знаменем М. Егорова и М.Кантария. Впереди шел лейтенант Берест. “Мною была сделана ошибка, что я допустил идти на крышу с Берестом Егорова и Кантария, они в атаку не ходили, Рейхстаг не брали, а вся слава всего батальона досталась им”.

  Сами же Егоров и Кантария к их чести понимали всю нелепицу событий. В брошюре “Знамя Победы”, мало известной широкому читателю, они признавали, что знамя № 5 они доставили в Рейхстаг значительно позже других знаменосцев. Но, поскольку это расходилось с официальной версией, на их признание даже не обратили внимания. 

В свое время в Институте военной истории МО РФ было проведено исследование архивных документов, относящихся к водружению Знамени Победы. Было установлено, что первой на здание Рейхстага Красное Знамя водрузила группа капитана В.Н.Макова.

Исходя из этого, Институт военной истории МО РФ поддержал ходатайство… о присвоении звания Героя Российской Федерации группе вышеназванных воинов (почти всем – уже посмертно).

 

А вот еще некоторые малоизвестные страницы той далекой эпопеи. Все они взяты из воспоминаний и переписки реальных участников событий.

“Перед штурмом у меня как командира батальона, – говорил Степан Неустроев, – некоторую тревогу вызывала вторая рота Антонова, недавнего выпускника училища, на войне — без году неделя. Поэтому во главе роты я решил отправить своего замполита лейтенанта Береста, офицера под два метра роста, богатырского сложения и силы. Солдаты уважали замполита не за вдохновенные слова, а за конкретные дела”. Три атаки на Рейхстаг захлебнулись.

 Кстати, интересный факт. Фотограф Евгений Халдей запечатлел культовый момент, и его снимок стал легендарным — несмотря на то, что в действительности фото было постановочным.

Снимок Евгения Халдея «Знамя Победы над Рейхстагом» в Советском Союзе стал символом победы над фашистской Германией. Однако мало кто помнит, что на самом деле фотография была постановочной — автор сделал снимок лишь на следующий день после реального водружения флага.

Когда фотографию уже собирались публиковать, редактор вдруг кое-что заметил и запретил её печатать. Оказалось, что на каждой руке бойца Исмаилова было надето по часам: одни свои, вторые — трофейные. В Советском Союзе такого допустить не могли — чтобы солдат оказался мародёром, отобрал что-то у неприятеля. И снимок начали экстренно «исправлять» — выцарапывать вторые часы на плёнке иглой.

  

Несмотря на все злоключения, фотография была издана — и сразу же стала символом победы Советского Союза. Евгений Халдей продолжил карьеру фотокорреспондента, снимал Нюрнбергский процесс. В 1996 году Борис Ельцин приказал приставить всех участников памятной фотографии к званию Героя России, правда, к тому времени Леонид Горичев уже ушёл из жизни — он скончался от полученных ран вскоре после завершения войны. К настоящему моменту в живых не осталось ни одного из трёх бойцов, увековеченных на фотографии «Знамя Победы над Рейхстагом».

Интересный факт: По донесению начальника штаба 150-й стрелковой дивизии, при взятии рейхстага уничтожено 2500 человек, взято в плен 1650 человек.

О потерях советских войск, понесённых при штурме рейхстага, точных данных нет. На мемориальном кладбище в Берлине, в парке Тиргартен (300 м от Бранденбургских ворот и от рейхстага) похоронено 2500 советских солдат.


 Вернуться назад

Читайте так же:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии (1):

  user
Не в сети NIBCO
16 октября 2017 23:17
Хорошая статья, открыл для себя много исторически важной информации, смотря на цифры конечно ужасаешься сколько народу погибло!

И спасибо Деду за победу!!)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.